ПЛЯЖ. Вид выставки в Айдан галерее

Обложка каталога выставки

ПЛЯЖ. 2002



Искусство в жанре suspense



Картины Марии Погоржельской сравнивают с живописью дуэта Виноградов-Дубоссарский. Это естественно: и она, и В.-Д. вместе учились в Суриковском институте, они умело используют в своих целях деградировавшую манеру реалистической станковой живописи, которую им пытались привить. На этом сходство кончается. Искусство В.-Д. насквозь литературно. «Холст-масло» для них только средство осуществления проекта, и в этом они вполне традиционные художники-концептуалисты. Есть умение делать станковые картины, есть очень неплохие идеи, есть умно используемые расхожие сюжеты. Далее, совершенно как в текстах Сорокина в этот сюжет встраивается абсолютно неуместный компонент. И – взрыв смыслов!
У Погоржельской этого нет. У неё ничего не взрывается. Прежде всего нет сюжета: вместо него сценка из жизни. Приятной, лёгкой, желательной. Кто-то купается. Кто-то загорает. Кто-то сидит на травке. Её картины не литературны. Далее - живопись как таковая явно интересует Погоржельскую. Это особенно видно в последних работах, где за внешней неряшливостью и незаконченностью угадывается стремление к живописной валёрности к una pittura per se.
Это занимательно: у нас живописи ради живописи и, расширительно, искусства ради искусства почти не имеется. Художники до сих пор склонны считать, что они больше чем художники (или меньше, от этого ничего не меняется), и, соответственно, делают нечто либо полезное, либо совершенно ненужное и опасное.
Если искать аналогии для живописи Погоржельской в современном мировом искусстве, на память придёт Алекс Катц. Но это ложное сближение. У Катца - холодный гламур, отрицающий возможность обмена чувствами. У Погоржельской - тёплый мир, и есть возможность не только говорить любезности.
Можно вспомнить Эрика Фишла. Но даже если не обращать внимания на отпугивающие названия картин, у него - иррадиация патологии. Вроде бы всё хорошо и очень приятно, но под тонкой плёнкой благополучной жизни зияют тошнотворные демонические провалы. У Погоржельской - никакой бесовщины подсознания.
Просто радость. Просто светит солнце. Просто хорошие люди. Просто живопись, имеющая широкий горизонт и способная становиться всё лучше.
Здесь, впрочем, начинается очень интересное. Поверить в это «просто» сейчас, кроме профана, мало кто сможет. Или не  пожелает. Это «просто» неизбежно воспринимается как культурная невменяемость: а как же контекст? Как насчёт художественной стратегии и профессиональной иронии по поводу того, что такое красота?
Признаюсь, мне трудно поверить, что Мария Погоржельская так уж проста и занята только тем, что без рефлексии греется на благодатном солнышке живописи и млеет от жизни. Но её умение сохранять равновесие между простыми жизненными радостями (назовём это шатким мостиком) и не то небом, не то сырым оврагом (назовём это  уместностью в современном искусстве) меня зачаровывает. Это сильный саспенс.  

        
Никита Алексеев.

Москва. 2002

© 2013-2016 So Sol